Однажды спросили Алигаджи из Инхо,

да помилует его Всевышний: " Чего не

хватает человеку больше всего?"

-"Разум"-был его ответ...

 

Творчество Али-Гаджи привлекало внимание и дагестанских историков. На большую роль Али-Гаджи в развитии дагестанской культуры второй половины XIX века указывает профессор Р.М. Магомедов. Значительное место анализу мировоззрения поэта уделя­ет в своей монографии доктор философии М.Абдуллаев, который в частности отметил, что Али-Гаджи "впервые среди аварских по­этов ясно и четко говорит о несправедливости существующего строя, о тяжелом и бесправном положении народа, о деспотизме влас­тей".

В 70-е годы интерес к творчеству Али-Гаджи становится бо­лее интенсивным и глубоким. Творческий портрет художника с присущей ему эмоциональностью и поисковой широтой создает известный дагестанский критик Камиль Султанов, большой раз­дел изучению творчества Али-Гаджи посвящает в своей книге о дореволюционной аварской литературе С. Хайбуллаев, по-новому подойти к поэзии Али-Гаджи стремится в развернутом предисло­вии к сборнику "Стихи" ("Назмаби") Абасил Магомед, с моногра­фической работой о поэте выступает Ч. Юсупова. Привлекая боль­шой фактический материал, исследователи раскрывают темати­ческое и жанровое многообразие поэзии Али-Гаджи, ее социальную, философскую и морально-этическую проблематику, глубину зало­женных в ней мыслей, страстность и трепетность художнических поисков бескомпромиссность в утверждении правды и справедли­вости, нравственной чистоты и совершенства.

Однако повисает в воздухе и по-прежнему остается без долж­ного внимания и осмысления духовная поэзия Али-Гаджи. Авторы либо вообще обходят ее (К.Султанов, М.Абасил), либо, обратившись к ней, сосредотачиваются на выявлении в ней светских начал (Ч.Юсупова), либо подтягивают ее содержание и идеи к "нужным," образцам, обнаруживая в ней даже "антирелигиозные" мотивы (С.Хайбуллаев).

Задача, вставшая сегодня со всей остротой перед дагестанским литературоведением, состоит в создании целостной картины мно­гомерного строя поэзии Али-Гаджи, вобравшей в полной мере осо­бенности политической и духовной жизни своего народа и своего времени, в выяснении, отбросив готовые оценки и взгляды, ее ми­ровоззренческих и эстетических основ, существующих в ней эле­ментов и традиций разных культурных слоев — национальных и инонациональных, религиозных и возрожденческих, просветитель­ских и романтических, объяснив их при этом не с точки зрения современных художественных критериев, а как бы изнутри, исходя непосредственно из социально-экономической и культурной жизни эпохи.

Следует отметить, что современные исследователи творче­ства Али-Гаджи, кажется, впадают в другую крайность — просле­живается желание выхолостить из его поэзии все светское, земное, а его самого приобщить едва ли не к лику религиозных святых, хотя ни творчество, ни личность поэта, достаточно выпукло высту­пающая в миниатюрах-воспоминаниях его земляков, не дают для этого основания. Во всех своих ипостасях — Али-Гаджи — поэт и Али-Гаджи — реальная личность — он предстает живым, актив­ным, если не сказать страстным человеком, непримиримым к злу и несправедливости, лести и фальши, готовым противостоять произ­волу и жестокости окружающего мира. А если вспомнить и сооб­щение А.Шамхалова, большого эрудита и взыскательного ученого, — то не лишенного и простых человеческих слабостей. В этот же ряд ложится и приведенное С. Хайбуллаевым высказывание некое­го арабиста об Али-Гаджи "Был ли он хаджи, я не знаю, но что он был поэтом — это точно, ибо ни его поступки, ни его стихи, ни его поведение не соответствовали званию святого хаджи". Стихи же поэта, яркие и эмоциональные, пафосные и печальные, поднимали темы и вопросы, волнующие каждого человека, и пропаганда рели­гиозного благочестия — лишь одна грань его многосложного твор­чества.

В этом плане составители нового сборника стихов Али-Гад­жи С. Хайбуллаев и О. Магомедов, поместив элегию "Седой волос" в раздел духовной поэзии, повторяют старую ошибку З. Курбанова и М. Магомедова. В элегии, разрабатывающей тему наступления старости и неизбежности конца, отнюдь не являющуюся прерогативой религии и известную востоковедам еще до исламской бедуинской поэзии, совершенно отсутствует теологическое толкование жизни и смерти. Напротив, религиозному чувству в ней противопоставлены переживания индивида, его неизбывная тоска по ушедшей молодости и — не менее сильно — его любовь к жизни и печаль по надвигающейся старости, что отмечает в своей вышеназванной монографии и Б. Магомедов.

Желанием вернуть "подлинное" имя Али-Гаджи, вероятно, объясняется и стремление автора предисловия к "Сочинениям" ("Асарал") С. Хайбуллаева и переводчика ряда стихов поэта на русский язык М. Дугричилова к замене аварского окончания "са", означающего "из", арабским предлогом "ал" в подписи поэта. Однако если аварские ученые, писавшие свои труды на арабском языке и подписывались на арабский манер (Мухаммед Тахир ал-Карахи и т.д.), то в произведениях на родном языке такая форма не встречается, здесь естественнее звучит — Инхуса, Гьарак1униса, Ц1адаса.

Заведомая архаизация и теологизирование так же, как раньше идеологизация, не только не способствуют проникновению в глубины художественного сознания Али-Гаджи, но и серьезно ме­шают объективному и целостному восприятию творчества поэта. Поэт переломной эпохи, эпохи безвременья, поверженных кумиров и изобретенных идеалов, Али-Гаджи вобрал в себя противоречия и трудные поиски веры и устойчивости в расколотом мире. Потому при всей, казалось бы, идентичности и однозначности даже религиозных идеалов Али-Гаджи и его предшественников — Гасана из Кудали, Абубакара из Аймаки и др. их разделяет уже целая эпоха. Али-Гаджи из Инхо — явление иного порядка, другого этапа развития аварской литературы, мировоззрение его уже трудно назвать однозначно теологическим, оно многослойно и противоречиво. В стихах поэта явственно ощущаются светские мотивы, земные чувства и переживания, отход от многих предрассудков патриархального мира, обращение к реальной действительности, вылившиеся в открытую и непримиримую борьбу за право личности на счастье, свободу мысли, чувств и поступков.

В целом творчество Али-Гаджи проникнуто существенным и принципиально важным качеством: в нем наглядно проявился об­щий для всей дагестанской литературы конца XIX в. процесс гуманизации, движения к духовным началам человека, зарождение новых просветительских и гуманистических идеалов.